Дмитрий Дрозденко

Экономика войны и мира

С начала СВО из-за беспрецедентных западных санкций российская промышленность пережила финансовый и технологический шок, но сумела адаптироваться. Сегодня, особенно в секторах, связанных с ОПК, кипит жизнь. Государство направило туда большие ресурсы, что позволило остановить падение и обеспечить точки экономического роста. Произошел ключевой сдвиг от замкнутой вертикали ОПК к распределенной военно-­гражданской экосистеме.
ОПК — ключевой фактор, обеспечивающий экономическую стабильность, причем с учетом эффектов трансмиссии еще и поддерживающий потребительский рынок.
Одновременно с этим гражданская промышленность оказалась в тени. Инвестиции в основной капитал по итогам 2025 года сократились на 2,3 % после роста ранее. Высокая ключевая ставка сделала кредиты дорогими.
Сергей Чемезов неоднократно заявлял, что высокая ключевая ставка Центробанка — «серьезный тормоз» для дальнейшего роста промышленности. Если производственный цикл более года, то его авансирование составляет 30–40 %, но, чтобы произвести продукцию, этого не хватает, приходится брать кредит. А при такой процентной ставке прибыль съедается. Эффект от трансмиссионного роста исчерпывается, в том числе из-за дорогого доступа к финансам и крепкого руб­ля, что стимулирует импорт, а не внутреннее производство.
Импортозамещение, которое власти объявили стратегическим приоритетом, продвигается неравномерно. Успехи есть — отечественные производители заняли ниши, освободившиеся после ухода западных брендов. Но как только речь заходит о высоких технологиях, картина меняется. 
Станкостроение — наглядный пример. По данным на начало 2026 года, доля внутреннего производства в конечном продукте достигла 70 %, но зависимость от импортных электронных систем остается на уровне 80–95 %. Это означает, что российские станки собирают из иностранных «мозгов». Ну а про российскую микроэлектронику пока промолчим.
Власти стараются переломить ситуацию — в 2025 году при госзакупках отклонили почти 40 % заявок на импортное оборудование. В 2026–2028 годах на микроэлектронику заложено ₽250 млрд, Минпромторг ужесточает требования к ее локализации. Это хорошо, но проблемы с внедрением российских изделий есть. И они не только в деньгах, но и в том, что заказчики берут импорт, даже когда есть отечественный аналог. Проблема в культуре производства и в отсутствии замкнутого цикла.
Кадры. Низкая безработица означает не только занятость, но и исчерпание резерва рабочей силы. По словам главы ЦБ РФ, дефицит кадров стал главным ограничением для роста. В этой ситуации власти сделали ставку на трудовую миграцию. Но приезжие, как правило, имеют низкую квалификацию, и заменить современного рабочего и инженера мигрант не может. Надо взращивать свои кадры.
Производительность труда. Ее повышение превратилось из экономической теории в вопрос выживания. Михаил Мишустин на конференции ЦИПР‑2026 называл это одной из шести ключевых задач 2026 года. Его логика проста — внедрение цифровых решений и передовых технологий даст компаниям рост эффективности — делать больше, но меньшим числом людей. Однако на внедрение нужны специалисты и немалые свободные средства, которых тоже нет. Круг замкнулся.
Российская экономика демонстрирует удивительную устойчивость. Она не рухнула под глобальными санкциями и даже нашла новые точки роста. Но эта устойчивость имеет цену — без подготовки новых кадров, без баланса между военным и гражданским секторами, переноса технологий и улучшения финансовой ситуации на рынке заимствования — устойчивость обернется стагнацией.